Высказывания, цитаты Паскаля

Любопытство — то же тщеславие; очень часто хотят знать для того только, чтобы говорить об этом.

Издеваться над философией это значит, — поистине философствовать.

В любви молчание дороже слов. Хорошо, когда смущение сковывает нам язык: в молчании есть свое красноречие, которое доходит до сердца лучше, чем любые слова. Как много может сказать влюбленный своей возлюбленной, когда он в смятении молчит, и сколько он при этом обнаруживает ума.

Сколько держав даже не подозревают о моем существовании!

Хотите, чтобы люди поверили в ваши добродетели? Не хвалитесь ими.

Несомненно, что худо быть полным недостатков; но еще хуже быть полным их и не желать сознавать в себе, потому что это значит прибавлять к ним еще недостаток самообмана.

Мир — это сфера, центр которой повсюду, а окружности нет нигде.

Так протекает вся жизнь: ищут покоя, боясь бороться против нескольких препятствий, а когда эти препятствия устранены, покой становится невыносимым.

Люди живут в таком полном непонимании суетности человеческой жизни, что приходят в полное недоумение, когда им говорят о бессмысленности погони за почестями. Ну не поразительно ли это!

Когда человек пытается довести свои добродетели до крайних пределов, его начинают обступать пороки.

Истина и справедливость — точки столь малые, что, метя в них нашими грубыми инструментами, мы почти всегда делаем промах, а если и попадаем в точку, то размазываем ее.

Люди безумны, и это столь общее правило, что не быть безумцем было бы тоже своего рода безумием.

Лучше умереть, не думая о смерти, чем думать о ней, даже когда она не грозит.

Добродетель человека измеряется не необыкновенными подвигами, а его ежедневным усилием.

И самая блестящая речь надоедает, если ее затянуть.

Для человека, который любит только себя, самое нетерпимое — оставаться наедине с собой.

Хотите, чтобы о вас хорошо говорили, — не говорите о себе хорошего.

Нашему уму свойственно верить, а воле — хотеть; и если у них нет достойных предметов для веры и желания, они устремляются к недостойным.

Инстинкт и разум — признаки двух различных сущностей.

Кто не любит истину, тот отворачивается от нее под предлогом, что она оспорима.

Любовь и ненависть часто мешают справедливому суждению.

Существуют люди, которые лгут, просто чтобы лгать.

Справедливость без силы — одна немощь, сила без справедливости — тиранична. Надо, стало быть, согласовать справедливость с силой и для этого достигнуть, чтобы то, что справедливо, было сильно, а то, что сильно, было справедливо.

Говорите как все, но думайте по-своему.

Неоспоримо, что вся людская нравственность зависит от решения вопроса, бессмертна душа или нет. Меж тем философы, рассуждая о нравственности, отмечают этот вопрос. Они спорят о том, как лучше провести отпущенный им час.

Мы никогда не живем настоящим, все только предвкушаем будущее и торопим его, словно оно опаздывает, или призываем прошлое и стараемся его вернуть, словно оно ушло слишком рано.

Истинное красноречие пренебрегает красноречием.

Во мне, а не в писаниях Монтеня содержится все, что я в них вычитываю.

Эгоизм ненавистен, и те, которые не подавляют его, а только прикрывают, всегда достойны ненависти.

Иначе расставленные слова обретают другой смысл, иначе расставленные мысли производят другое впечатление.

Как страшно чувствовать, что течение времени уносит все, чем ты обладал.

Непостижимо, что Бог есть, непостижимо, что его нет; что у нас есть душа, что ее нет; что мир сотворен, что он нерукотворен...

Всего невыносимей для человека покой, не нарушаемый ни страстями, ни делами, ни развлечениями, ни занятиями. Тогда он чувствует свою ничтожность, заброшенность, несовершенство, зависимость, бессилие, пустоту. Из глубины его души сразу выползают беспросветная тоска, печаль, горечь, озлобление, отчаяние.

Мы так тщеславны, что хотели бы прославиться среди всех людей, населяющих землю, даже среди тех, кто появится, когда мы уже исчезнем; мы так суетны, что тешимся и довольствуемся доброй славой среди пяти-шести близких людей.

Гнусны те люди, которые знают, в чем истина, но стоят за нее, лишь пока им это выгодно, а потом отстраняются.

Истинное красноречие не нуждается в науке красноречия, как истинная нравственность не нуждается в науке о нравственности.

Убить нас может любая малость, даже предмет, созданный для нашего удобства; например, нас убивают стены дома или, скажем, ступеньки лестницы, если мы неосторожно ступаем.

Истинное красноречие смеется над витиеватостью.

Есть люди, говорящие красиво, но пишущие далеко не так. Это происходит оттого, что место, слушатели и прочее разгорячают их и извлекают из их ума больше, чем они могли бы дать без этого тепла.

Мы должны благодарить тех, которые указывают нам наши недостатки.

Две крайности: зачеркивать разум, признавать только разум.

Мы бываем счастливы, только чувствуя, что нас уважают.

Как мало бы уцелело дружб, если бы каждый вдруг узнал, что говорят друзья за его спиной, хотя как раз тогда они искренни и беспристрастны.

Мы жаждем истины, а находим в себе лишь неуверенность. Мы ищем счастья, а находим лишь горести и смерть. Мы не можем не желать истины и счастья, но не способны ни к твердому знанию, ни к счастью. Это желание оставлено в нашей душе не только чтобы покарать нас, но и чтобы всечасно напоминать о том, с каких высот мы упали.

Человек чувствует, как тщетны доступные ему удовольствия, но не понимает, как суетны чаемые; в этом причина людского непостоянства.

Совесть — лучшая нравоучительная книга из всех, которыми мы обладаем, в нее следует чаще всего заглядывать.

Истина так нежна, что чуть только отступил от нее, впадаешь в заблуждение; но и заблуждение это так тонко, что стоит только немного отклониться от него, и оказываешься в истине.

Ухо наше для лести — широко раскрытая дверь, для правды же — игольное ушко.

Мы часто утешаемся пустяками, ибо пустяки нас огорчают.

Человека иногда больше исправляет вид зла, чем пример добра, и вообще хорошо приучиться извлекать пользу из зла, что оно так обыкновенно, тогда как добро так редко.

Мы по опыту знаем, как велика разница между благочестием и добротой.

Доводы, до которых человек додумывается сам, обычно убеждают его больше, нежели те, которые пришли в голову другим.

Людей учат чему угодно, только не порядочности, между тем всего более они стараются блеснуть порядочностью, а не ученостью, то есть как раз тем, чему их никогда не обучали.

Человек — это сплошное притворство, ложь, лицемерие не только перед другими, но и перед собой. Он не желает слышать правду о себе, избегает говорить ее другим. И эти наклонности, противные разуму и справедливости, глубоко укоренились в его сердце.

Веления разума гораздо более властны, чем приказания любого повелителя: неповиновение последнему делает человека несчастным, неповиновение же первому — глупцом.

И чувство и ум мы совершенствуем или, напротив, развращаем, беседуя с людьми. Стало быть, иные беседы совершенствуют нас, иные — развращают. Значит, следует тщательно выбирать собеседников.

Нехорошо быть слишком свободным. Нехорошо ни в чем не знать нужды.

Надеясь снискать благосклонность женщины, мужчина первый делает шаг навстречу — это не просто обычай, это обязанность, возлагаемая на него природой

С какой легкостью и самодовольством злодействует человек, когда он верит, что творит благое дело!

Отчего это — хромой человек нас не раздражает, а умственно хромающий раздражает? Оттого, что хромой сознает, что мы ходим прямо, а умственно хромающий утверждает, что не он, а мы хромаем.

Разумный человек любит не потому, что это выгодно, а потому, что он в самой любви находит счастье.

Суть человеческого естества — в движении. Полный покой означает смерть.

Славолюбие — самое низменное свойство человека и вместе с тем самое неоспоримое доказательство его высокого достоинства, ибо, даже владея всеми насущными благами, он не знает довольства, если не окружен уважением ближних.

Человек — это тростинка, самое слабое в природе существо, но это тростинка мыслящая.

Вообразите, что перед вами множество людей в оковах, и все они приговорены к смерти, и каждый день кого-нибудь убивают на глазах остальных, и те понимают, что им уготована такая же участь, и глядят друг на друга, полные скорби и безнадежности, и ждут своей очереди. Вот картина человеческого существования.

Каждую книгу нужно уметь читать.

Чувствительность человека к пустякам и бесчувственность к существенному — какая страшная извращенность!

Ничто не ободряет так порока, как излишняя снисходительность.

Все правила достойного поведения давным-давно известны, остановка за малым — за умением ими пользоваться.

Почему люди следуют за большинством? Потому ли, что оно право? Нет, потому, что сильно. Почему следуют стародавним законам и взглядам? Потому ли, что они здравы? Нет, потому, что общеприняты и не дают прорасти семенам раздора.

Человек, решивший исследовать, на чем зиждется закон, увидит, как непрочен, неустойчив его фундамент, и, если он непривычен к зрелищу сумасбродств, рожденных людским воображением, будет долго удивляться, почему за какое-нибудь столетие к этому закону стали относиться так почтительно и благоговейно.

Все наше достоинство — в способности мыслить. Только мысль возносит нас, а не пространство и время, в котором мы — ничто. Постараемся же мыслить достойно: в этом — основа нравственности.

Только кончая задуманное сочинение, мы уясняем себе, с чего нам следовало его начать.

Я только с теми, кто ищет истину.

Горе людям, не знающим смысла своей жизни.

Всякий раз мы смотрим на вещи не только с другой стороны, но и другими глазами — поэтому и считаем, что они переменились.

Хороший острослов — дурной человек.

Красноречие должно быть приятно и содержательно, но нужно, чтобы это приятное, в свою очередь, было заимствовано от истинного.

Изучая истину, можно иметь троякую цель: открыть истину, когда ищем ее; доказать ее, когда нашли; наконец, отличить от лжи, когда ее рассматриваем.

Нет беды страшнее, чем гражданская смута. Она неизбежна, если попытаться всем воздать по заслугам, потому что каждый тогда скажет, что он-то заслужил награду.

Понятие справедливости так же подвержено моде, как женские украшения.

Искание истины совершается не с весельем, а с волнением и беспокойством; но все-таки надо искать ее потому, что, не найдя истины и не полюбив ее, ты погибнешь.

Перед тем как что-то сделать, надо подумать не только о самом поступке, но и о нас самих, о нашем настоящем, прошлом, будущем и о людях, которых этот поступок касается, и поставить все это во взаимосвязь. И тогда мы будем очень осмотрительны.

Ничто так не согласно с разумом, как его недоверие к себе.

Настолько справедливее кажется защитнику дело, за которое ему щедро заплатили.

Человек не ангел и не животное, и несчастье его в том, что чем больше он стремится уподобиться ангелу, тем больше превращается в животное.

Любое движение отзывается во всей природе; море изменяет облик из-за одного-единственного камня. И в вопросах благодати любой человеческий поступок отзывается на всех людях. Значит, в мире нет ничего несущественного.

Можно, конечно, сказать неправду, приняв ее за истину, но с понятием «лжец» связана мысль о намеренной лжи.

Человек сотворен, чтобы думать.

Итак, мы никогда не живем, но только надеемся жить, и так как мы постоянно надеемся быть счастливыми, то отсюда неизбежно следует, что мы никогда не бываем счастливы.

Прошлое и настоящее — наши средства, только будущее — наша цель.

Нет несчастья хуже того, когда человек начинает бояться истины, чтобы она не обличила его.

Предвидеть — значит управлять.

Кто не видит суеты мира, тот суетен сам.

Величайшее счастье, доступное человеку — любовь, — должно служить источником всего возвышенного и благородного.

В живописи кто, нарисовавши лицо, прибавляет еще кое-что, тот делает картину, а не портрет.

Мы стойки в добродетели не потому, что сильны духом, а потому, что нас с двух сторон поддерживает напор противоположных пороков.

Молчание — величайшее из человеческих страданий; святые никогда не молчали.

Люди делятся на праведников, которые считают себя грешниками, и грешников, которые считают себя праведниками.

Сила разума в том, что он признает существование множества явлений, ему непостижимых; он слаб, если не способен этого понять. Ему часто непостижимы явления самые естественные, что уж говорить о сверхъестественных!

Чем умнее человек, тем более он находит оригинальных людей. Заурядные личности не находят разницы между людьми.

Красноречие — это искусство говорить так, чтобы те, к кому мы обращаемся, слушали не только без труда, но и с удовольствием, чтобы, захваченные темой и подстрекаемые самолюбием, они хотели поглубже в нее вникнуть.

Случайные открытия делают только подготовленные умы.

Судить о добродетели человека следует не по его порывам, а по ежедневным делам.

О нравственных качествах человека нужно судить не по отдельным его усилиям, а по повседневной жизни.

Мысль меняется в зависимости от слов, которые ее выражают.

Человек страдает невыносимо, если он принужден жить только с самим собой и думать только о себе.

Чем человек умнее и добрее, тем больше он замечает добра в людях.

Люди ищут удовольствия, бросаясь из стороны в сторону, только потому, что чувствуют пустоту своей жизни, но не чувствуют еще пустоты той новой потехи, которая их притягивает.

Красноречие — это живопись мысли.

Нет ничего постыднее, как быть бесполезным для общества и для самого себя и обладать умом для того, чтобы ничего не делать.