Высказывания, цитаты Монтень

Нет ответа более унижающего, чем презрительное молчание.

Трусость — мать жестокости.

Истинное достоинство подобно реке: чем она глубже, тем меньше издает шума.

Самые выдающиеся дарования губятся праздностью.

Откровенная речь, подобно вину и любви, вызывает такую же откровенность.

Настоящий друг — это тот, кому я поверил бы во всем, касающемся меня, больше, чем самому себе. Сильное воображение порождает событие.

Природа — приятный наставник, и даже не столько приятный, сколько осторожный и верный.

Порицать в другом свои недостатки, думается мне, столь же допустимо, как порицать — а это я делаю весьма часто — чужие в себе, обличать их следует всегда и везде, не оставляя им никакого пристанища.

Жениться, ничем не связывая себя, — предательство.

В природе нет ничего бесполезного.

Обвинениям в адрес самого себя всегда верят, самовосхвалению — никогда.

Лживость — гнуснейший порок.

Очень многих я видел на своем веку, которые были доведены до совершенной тупости неумеренной жаждой знания.

Нашему остроумию, как кажется, более свойственны быстрота и внезапность, тогда как уму — основательность и медлительность.

Невозможно вести честный и искренний спор с дураком.

Знание не нужно нацеплять на душу, его нужно внедрять в нее; его не нужно наводить на нее, им нужно пропитывать ее.

Знания — обоюдоострое оружие, которое только обременяет и может поранить своего хозяина, если рука, которая держит его, слаба и плохо умеет им пользоваться...

Подлинным зеркалом нашего образа мыслей является наша жизнь.

Страх то придает крылья ногам, то приковывает их к земле.

...Нет столь дряхлого старца, который, памятуя о Мафусаиле, не рассчитывал бы прожить еще годиков двадцать.

Люди ничему так твердо не верят, как тому, о чем они меньше всего знают, и никто не выступает с такой самоуверенностью, как сочинители всяких басен — например, алхимики, астрологи, предсказатели, хироманты...

Мера жизни не в ее длительности, а в том, как вы ее использовали.

Ни то, что предшествует смерти, ни то, что за ней следует, не является ее принадлежностью.

Не все, что колеблется, падает.

...Самое главное — это прививать вкус и любовь к науке; иначе мы воспитаем просто ослов, нагруженных книжной премудростью.

От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения.

Наука — великое украшение и весьма полезное орудие...

Я осуждаю всякое насилие при воспитании юной души, которую растят в уважении к чести и свободе. В суровости и принуждении есть нечто рабское, и я нахожу, что то, чего нельзя сделать с помощью разума, осмотрительности и умения, никак нельзя добиться силой.

Вовсе не требуется всегда говорить полностью то, что думаешь, это было бы глупостью, но все, что бы ты ни сказал, должно отвечать твоим мыслям; в противном случае это — злостный обман.

Самый краткий путь к завоеванию славы — это делать по побуждению совести то, что мы делаем ради славы.

Следовало бы иметь установленные законом меры воздействия, которые обуздывали бы бездарных и никчемных писак, как это делается в отношении праздношатающихся и тунеядцев.

Надо уметь переносить то, чего нельзя избежать.

Не представляю себе, как можно довольствоваться знаниями, полученными из вторых рук; хотя чужое знание может нас кое-чему научить, мудр бываешь лишь собственной мудростью.

Я наблюдал только такое действие розги — она или притупляет, или озлобляет.

Бич человека — это воображаемое знание.

Все средства — при условии, что они не бесчестны, — способные оградить нас от бедствий и неприятностей, не только дозволены, но и заслуживают всяческой похвалы.

Я хотел бы, чтобы смерть застала меня за работой в поле.

Удачный брак отвергает любовь; он старается возместить ее дружбой. Это — не что иное, как приятное совместное проживание в течение всей жизни, полное устойчивости, доверия и бесконечного множества весьма осязательных взаимных услуг и обязанностей.

Хороши или плохи события жизни, во многом зависит от того, как мы их воспринимаем.

Что может быть труднее, чем уберечься от врага, надевшего на себя личину нашего самого преданного друга.

Истинные ученые подобны колосьям в поле. Пока колос пуст, он весело растет и гордо подымает кверху главу; но когда он разбухает, наполняется зерном и созревает, он проникается смирением и опускает голову.

Ни одна страсть не помрачает в такой мере ясность суждения, как гнев.

Если, с одной стороны, наш ум крепнет вследствие соприкосновения с умами обширными и развитыми, то, с другой стороны, нельзя себе представить, насколько он теряет и вырождается вследствие постоянного знакомства и сношения с умами низменными и болезненными.

Я нередко встречал людей, которые оказывались неучтивыми именно вследствие того, что были чересчур учтивы, и несносны вследствие того, что были чересчур вежливы.

Мне неведомы браки, которые распадались бы с большей легкостью или были бы сопряжены с большими трудностями, нежели заключенные из-за увлечения красотой или по причине влюбленности.

У животных есть та благородная особенность, что лев никогда не становится из малодушия рабом другого льва, а конь — рабом другого коня.

Книжная ученость — украшение, а не фундамент.

Смерть должна быть такая же, как и жизнь; мы не становимся другими только потому, что умираем.

Врач, впервые приступая к лечению своего пациента, должен делать это изящно, весело и с приятностью для больного; и никогда хмурый врач не преуспеет в своем ремесле.

Никто добровольно не раздает своего имущества, но каждый не задумываясь делит с ближним свое время. Ничем мы не швыряем так охотно, как собственным временем, хотя единственно в отношении последнего бережливость была бы полезна и достойна похвалы.

Плакать из-за того, что мы не будем жить сто лет спустя, столь же безумно, как плакать из-за того, что мы не жили сто лет назад.

Кто заражен страхом болезни, тот уже заражен болезнью страха.

Нет стремления более естественного, чем стремление к знанию...

Тому, кто не постиг науки добра, всякая иная наука приносит лишь вред.

Природа может все и все творит.

Кто попадает далее цели, тот так же промахивается, как и тот, кто не попал в цель.

В дружбе нет никаких иных расчетов и соображений, кроме нее самой.

Книги сопровождают меня на протяжении всего моего жизненного пути, и я общаюсь с ними всегда и везде. Они утешают меня в мои старые годы и в моем уединенном существовании. Они снимают с меня бремя докучной праздности и в любой час дают мне возможность избавляться от неприятного общества. Они смягчают приступы физической боли, если она не достигает крайних пределов и не подчиняет себе все остальное.

Кто очень сухощав, тот охотно носит фуфайку, у кого мало содержания — те раздувают его словами.

Среди других прегрешений пьянство представляется мне пороком особенно грубым и низменным.

Недостаточно, чтобы воспитание только не портило нас, — нужно, чтобы оно изменяло нас к лучшему.

Кто боится страдания, тот уже страдает от боязни.

Счастье человеческое состоит вовсе не в том, чтобы хорошо умереть, а в том. чтобы хорошо жить.

Самым лучшим доказательством мудрости является непрерывное хорошее расположение духа.

Старикам не стоит думать о смерти: пусть лучше позаботятся о том, как получше разрыхлить грядки на огороде.

Крайняя степень страха выражается в том, что, поддаваясь ему, мы даже проникаемся той самой храбростью, которой он нас лишил в минуту, когда требовалось исполнить свой долг и защитить свою честь. Вот чего я страшусь больше самого страха.

Мозг, хорошо устроенный, стоит больше, чем мозг, хорошо наполненный.

Чтобы обучить другого, требуется больше ума, чем чтобы научиться самому.

Те, кто уверяет, что имеет в голове много мыслей, но выразить их не умеет из-за отсутствия красноречия, — не научились понимать самих себя.

Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили ее.

Наука — дело очень нелегкое. Наука пригодна лишь для сильных умов.

Очень полезно оттачивать и шлифовать свой ум об умы других.

Упрямство и чрезмерный пыл в споре — вернейший признак глупости.

Взять город приступом, выслать посольство, царствовать над народом — все это блестящие деяния. Смеяться, любить и кротко обращаться со своей семьей, не противоречить самому себе — это нечто более редкое, более сложное и менее заметное для окружающих.

Иметь дело с людьми, которые восхищаются нами и во всем нам уступают, — удовольствие весьма пресное и даже вредное для нас...

Наука — великолепное снадобье; но никакое снадобье не бывает столь стойким, чтобы сохраняться, не подвергаясь порче и изменениям, если плох сосуд, в котором его хранят.

Я говорю правду постольку, поскольку осмеливаюсь ее говорить; чем старше я становлюсь, осмеливаюсь делать это все реже.

Не без основания говорят, что кто не очень-то полагается на свою память, тому нелегко складно лгать.

Высокомерие складывается из чересчур высокого мнения о себе и чересчур низкого о других.

Наихудшее состояние человека — это когда он перестает сознавать и владеть собой.

Не беспокойтесь, что не сумеете умереть: сама природа, когда придет срок, достаточно основательно научит вас этому; она сама все за вас сделает, не занимайте этим своих мыслей...

Пытливости нашей нет конца, удовлетворенность ума — признак его ограниченности или усталости.

Можно поучиться и у врага.

Ум, не имеющий никакой определенной цели, теряется; быть везде — значит быть нигде.

Когда творишь добро, сам и испытываешь некое радостное удовлетворение и законную гордость, сопутствующую чистой совести.

Тому, кто сказал Сократу: «Тридцать тиранов осудили тебя на смерть», последний ответил: «А их осудила на смерть природа».

Молчаливость и скромность — качества, очень пригодные для разговора.

Если бы ложь, подобно истине, была одноликою, наше положение было бы значительно легче. Мы считали бы в таком случае достоверным противоположное тому, что говорит лжец. Но противоположность истине обладает сотней тысяч обличий и не имеет пределов.